Часы пробили восемь. Ужин стынет, а мужа нет. Так бывало каждый вечер, и Ульяна давно перестала удивляться этому звуку. Бой у часов был низкий, неторопливый, с лёгким дребезжанием на последнем ударе, как у человека, которому трудно закончить фразу. Она сидела за столом, положив руки на клеёнку, и смотрела на два блюдца, на две ложки, на чугунок с печёной тыквой, из-под крышки которого уже не шёл пар. Ей было тридцать два. Мужу, Григорию, тридцать шесть, если он ещё был. Он ушёл на войну осенью, через...