Когда Тамара Ивановна подняла кастрюлю и наклонила её над раковиной, я не пошевелилась. Горячий суп с шумом ушёл в слив, пар повалил к потолку, а свекровь повернулась ко мне с тем выражением лица, которое я за шесть лет выучила наизусть: смесь брезгливости и торжества...