Я стоял у окна и считал, сколько раз за вечер зажигался и гас свет в доме напротив. В нашем дворе по вечерам слышно всё: как кто-то ругается, как кто-то ложки в раковину кидает, как телевизоры надрываются одинаковыми голосами. Зимой звук особенно цепкий, как будто стены становятся тоньше, а чужие разговоры собираются у тебя под дверью, ждут, когда оступишься. На табурете, поджав ноги, сидела Анна. В её кружке давно остыл чай, плёнка на поверхности поблёскивала, как старый лак на мебели. На плите тихо постукивала крышка, картошка давно разварилась, а я всё тянул, не решался говорить...