— Вы сможете работать в этой студии только тогда, когда лично передадите ключи тому парню, которого дед выгнал сорок лет назад! — сухо произнес нотариус, поправляя тяжелые очки в роговой оправе. Я замерла на кожаном стуле, чувствуя, как холодный осенний сквозняк из приоткрытого окна кабинета пробирается под воротник моего ярко-салатового свитера. Слова Аркадия Семеновича прозвучали как приговор, разрушивший все мои многомесячные надежды. Передо мной на массивном дубовом столе лежало завещание Григория Ивановича, моего деда, знаменитого на всю область мастера-керамиста...