Странный запах я почувствовал за три дня до того, как умерла моя жена. И сейчас, стоя в ее теплице среди буйства зелени и влажной земли, я понимаю, что это был не просто запах. Это был приговор. Она умерла не сразу. Не в тот момент, когда я впервые уловил эту сладковатую, приторную ноту, пробивающуюся сквозь привычный аромат левкоев и герани. Она умерла постепенно, день за днем, час за часом, пока я, ослепленный собственным самодовольством, пытался найти источник этой вони, не понимая, что источник — это она сама...