Дворник метет улицу со спокойным смиренным достоинством. Я улавливаю его мысли - они тихи и просты, как шелест деревьев над головой. Они едва колышат его  терпеливую душу. До меня доносится бормотание молитвы, сквозь молитвеннный речитатив - неспешные думы о незнакомцах, небрежно касающихся его взглядом, проходящих совсем рядом, и все-таки остающихся недосягаемыми и неразгадаными в своей суетливой деловитости, о близких, до которых не дотянуться рукой, но которые не перестают от этого быть самыми близкими и единственно родными...