Ноябрь в Питере — это не время года, это диагноз. За окном хмарь такого оттенка серого, который даже в дизайнерских каталогах постеснялись бы назвать «мокрым асфальтом». Скорее, «депрессивная безнадега». Дождь не то чтобы шел, он висел в воздухе мелкой, противной взвесью, проникающей под любую одежду и в любые мысли. На кухне типовой панельной двушки, где отчаянно пахло жареным луком и назревающим скандалом, стояла Яна. Ей было сорок восемь, и она чувствовала каждую цифру этого возраста спиной, ноющей после восьми часов в бухгалтерии...