Август на Хвойной улице пах нагретой смородиной и свежими опилками. Вера Кузьминична вынесла на веранду большое блюдо с варёной кукурузой и поставила его в середину стола. Сорок два года она расписывала ёлочные шары на стекольной фабрике, и руки до сих пор ставили предметы ровно, по центру, как на витрине. — Садитесь уже, остынет, — позвала она. — Олег, оторвись от своей печки, она никуда не убежит. — Убежит, — отозвался сын, вытирая ладони о фартук. — Я трубу перекладываю, у тебя тяга дурная. Дымит, как самоварная баня...