В белокаменной Москве, где вековые стены Кремля до сих пор помнят звон опричных клинков, а по брусчатке Замоскворечья цокот копыт звучит чаще, чем шелест шин, снова зашептались досужие языки. Повод для этого выдался знатный, из тех, что заставляют умолкнуть даже самых записных циников. На свежих, еще не выцветших от времени кадрах, пойманных зорким оком папарацци у дверей дорогого ресторана, сияла Анастасия Макеева. Сияла-то она всегда, спору нет — порода у девицы такая, купеческая, с искрой. Но ныне свет шел не только от софитов и дорогой пудры...