Его не звали по имени. Для той стороны он просто «гнездо» — координата, которую безуспешно обрабатывала артиллерия. Для своих просто «Ствол». Он и сам давно забыл своё имя. Внизу, в промозглой сырости блиндажей, ещё остались имена, а здесь, на высоте, в каменном мешке, когда-то бывшем частью городского дома, только одно тело, одна винтовка и одна задача. За окном, точнее, за провалом в месте, где было окно, висел тяжёлый, свинцовый рассвет. Где-то внизу просыпался город. Тот самый, чьи улицы он видел только в перекрестии прицела...