– Ты опять пересолила подливку, есть совершенно невозможно, – Анатолий с глухим стуком бросил вилку на край тарелки и скривился так, словно проглотил кусок мыла. Надежда даже не шелохнулась, продолжая медленно вытирать влажной тряпкой чисто вымытую столешницу. Внутри у нее ничего не оборвалось, не задрожало и не сжалось от привычного чувства вины. Только в висках тяжело пульсировала глухая усталость после девятичасовой смены в поликлинике, где она целый день сводила отчеты по закупкам медикаментов...