Ложка с витой ручкой замерла у самых губ моего мужа, и в ней дрожала горка пюре с подливой. Римма Адамовна держала эту ложку так, будто перед ней сидел не взрослый мужчина под сорок, а малыш на высоком стуле. – Открывай ротик, Тишенька. Ну исхудал-то как, мой мальчик. Кожа да кости. За столом на секунду стало слышно, как тётя Соня дышит. Юбилей шёл к середине, все были тёплые, добрые, сытые, и тут эта ложка повисла в воздухе над тарелкой, и десять пар глаз на неё смотрели. Тихон не открыл рот. Но и не отстранился...