— Мам, зачем он нам? У нас что, своего сына мало? Наталья Сергеевна поставила на стол чугунок с картошкой и посмотрела на Егора. Сын сидел у окна, насупленный, руки скрещены на груди. Двенадцать лет, а упрямый, как отец. — Егорушка, я ведь тебе всё объясняла. Костя один на свете. Ему одиннадцать лет, и у него никого нет. — А мне какое дело? Пусть в детдоме и живёт. Там таких полно. — Таких, — повторила Наталья с горечью. — Он человек, Егор. Не «такой». Егор отвернулся к окну. За стеклом шумела весенняя тайга...