Тяжёлый бархатный полог брачного ложа казался ловушкой, в которой навсегда застыла юная невеста. Её грудь не вздымалась, а бледные губы сливались с белизной накрахмаленных простыней. — Разбудите же мою жену! — голос герцога сорвался на хриплый полукрик, пока его трясущиеся руки комкали кружевной платок. Но девушка не открывала глаз, и в душной спальне повисла звенящая, пугающая тишина. Что же могло так напугать хрупкое создание, что её собственное тело выбрало спасительное забытье? Леонора выросла...