Марина провела тряпкой по дубовому подоконнику. В этой квартире, огромной «сталинке» с потолками, в которых терялся взгляд, даже пыль казалась благородной. Три комнаты, паркет, который скрипел так уютно, словно здоровался, и запах старых книг. Марина любила этот дом. Она вросла в него, как плющ в кирпичную кладку. Вся жизнь — уход за мамой, потом за лежачим отцом, потом за бабушкой, которая в последние годы путала Марину с медсестрой фронтового госпиталя. Марине было пятьдесят два. Личной жизни — ноль, детей — ноль...