Это был не ритуал, а закон природы, как восход или смена времён года. В шесть утра на кухне уже шуршала мука, в семь пахло дрожжами, а в восемь вся квартира — от коридора до балкона — была пропитана чем-то таким, от чего соседи начинали здороваться теплее обычного. Витьке было двенадцать. И он ненавидел капусту. Ненавидел тихо, старательно, с той основательностью, с какой дети ненавидят то, что любят взрослые. Он не говорил об этом вслух. Никогда. Потому что бабушка стояла у плиты четыре часа, потому...