Нюра проснулась раньше, чем серость в окне отделилась от черноты. В избе ещё держался ночной холод, печь стояла нетопленая, и первое, что она сделала, — потянулась за валенками, поставленными с вечера к лежанке. Отец спал тяжело, слышно было его ровное дыхание за занавеской. Анисьи на её месте уже не было. Анисья всегда вставала первой. Нюра не помнила утра, чтобы мачеха ещё лежала, когда сама она открывала глаза. К тому времени, как Нюра выходила к печи, там уже трещали дрова, чугунок стоял на загнётке, и от ведра у порога тянуло колодезным холодом...