В позиции был мат в два хода - Мишаня его видел. Я понял это по тому, как он сначала посмотрел на ладью, потом на поле у короля и только после этого отвёл руку. Он двинул коня на край доски, туда, где он никому не мешал и ничего не решал, и нажал часы. Отвёл глаза. Стал смотреть в окно на мокрый ноябрьский снег. Я сидел напротив, за учебной доской, и не говорил ничего. У меня в клубе так заведено: пока идёт партия, тренер молчит, но я смотрел на этого мальчишку, двенадцати лет, в толстовке с капюшоном, и внутри у меня что-то поворачивалось медленно и знакомо, как ключ в старом замке...