Лопата стукнула в крышку, и староста первым полез в яму. Я стоял наверху, по щиколотку в рыжей весенней жиже, с верёвкой в руках. Мужики вокруг молчали так, что было слышно, как с лопат капает. Но расскажу по порядку, без порядка эту историю не понять. Деревеньки той больше нет. Из двенадцати дворов к лету не осталось ни одного, где топили бы печь. А я был там с самого начала и почти до самого конца. Был я плотником. Ходил по деревням, рубил избы, бани, амбары, где позовут. Зимой на ярмарке ко мне подошёл старик, рыжий с сединой, со шрамом через бровь...