— Папа сказал, что алименты — это мой долг тебе, а не наоборот. На какие деньги ты купила себе новый пуховик? — спросил сын, прищурившись совсем по-взрослому. Ольга вешала чайник на плиту, когда заметила, что в квартире непривычно тихо. Обычно после выходных у отца Тимур врывался в прихожую, скидывал кроссовки на середину коврика и требовал есть прямо с порога. Сегодня он сидел на банкетке, не снимая куртки, и смотрел на новый пуховик матери, висевший на крючке у двери. Ему было четырнадцать, и в этом возрасте обида ещё надевается, как маска — легко снять, но почему-то очень хочется примерить...