Застолье закончилось глубокой ночью, когда за окном уже стихли даже редкие машины. Я проводила последних родственников до лифта, выслушала напоследок шёпотом: «Ты только не вздумай продать дачу чужим, Олечка», захлопнула дверь и вдруг почувствовала, как в тишине звенит голова. В комнатах пахло оливье, селёдкой, сладким лимонадом и чужими духами, от которых хотелось открыть настежь все окна и выскочить на лестничную площадку. Артём молча собирал тарелки, шуршал пакетами, заметно усталый. Мы оба знали: вечер был вовсе не про «семью», а про прицеливание к бабушкиной даче...