Когда дочка привела его в дом, я первым делом посмотрела на руки. У отца её руки тряслись к вечеру — я научилась читать людей по рукам. У этого руки были спокойные, крупные, в трещинах от земли. И от этого мне стало только хуже. Я растила Аленку одна. Мужа схоронила, когда ей было пять, — допился. Бить меня перестал только в гробу, и то я первое время заходила в комнату боком, по привычке. А дочь росла как трава у забора — крепкая, светлая, на меня ни капли не похожая. Я смотрела на неё и думала: вот, выходила...