Костя ушел в ноябре. В прихожей еще три месяца стояли его ботинки с въевшейся белой солью на рантах. На тумбочке у зеркала лежали его вещи: ингалятор, наполовину пустой блистер от таблеток, связка ключей с потертым кожаным брелоком и скомканный носовой платок. Я не убирала эти вещи. Просто рука не поднималась… Но время шло, и я физически ощущала, как воздух в огромном, заставленном тяжелой мебелью доме становится для меня слишком разреженным. Дышать было трудно. Я ходила по комнатам, стараясь ступать на цыпочках, чтобы не скрипели половицы...