Семён сидел на могиле двух женщин. Холодная земля тянула тепло из ног, но ему было всё равно. Он готов был сидеть так вечность — лишь бы быть рядом с ними. Тишина кладбища давила, но она была роднее, чем голоса живых. — Папа, ты опять здесь. Пойдём домой, простудишься. Посмотри, дождь собирается. Пойдём, пойдём. Голос дочери резанул по сердцу — не болью, а виной. Он снова заставил её волноваться. Снова. Как будто мало она пережила. Семён поднял глаза на небо: серое, низкое, готовое разрыдаться...

Честно признаюсь: когда я только садилась писать этот цикл, я думала, что все уложится в 9 статей. Мне казалось, что мы с вами пройдем определенный путь — от догматов святых отцов к исторической критике, от слез над Достоевским к честному разговору о современных храмах — и на этом поставим точку. Но жизнь — и, главным образом, ваши комментарии — внесли свои коррективы. Сначала появился запрос на тему натальной карты Христа. Потом откликнулась ваша боль о потере близких. А теперь мы добрались до темы, которая в храмах часто вызывает либо молчание, либо строгий запрет...