Его тарелка стояла под полотенцем на плите, уже третий час. Котлеты я пожарила к семи, как всегда по средам. Стрелка на кухонных часах доползла до двенадцати. Во дворе не было наших фар. Я стояла у тёмного окна и от нечего делать пересчитывала чужие машины: серую «Гранту» Петровых, старый «уазик» с пятого подъезда. Нашей всё не было. Слава пришёл в первом часу ночи. От его куртки тянуло чем-то незнакомым – не соляркой, не табаком. Сухим и колючим, вроде извёстки. – Инн, ты чего не легла, – бросил он, не глядя мне в глаза...

— Ты на завод или на ковровую дорожку собрался? — спросила я мужа, ставя на кухонный стол тарелку с сырниками. Кирилл тщательно застегивал пуговицы на новой, идеально отглаженной светло-голубой рубашке перед зеркалом в прихожей. Обычно его утренние сборы занимали ровно семь минут: натянуть джинсы, влезть в привычное худи, потому что «в цеху все равно белый халат сверху надевать», и схватить ключи. Но сегодня был четверг. И это был уже четвертый такой четверг подряд. — Опять комиссия из холдинга, — не оборачиваясь, бросил муж...