Снег шел уже третий час. Фонарь на заправке «Сосновка-12» мигал через раз, будто сам устал держаться в этой ледяной мгле. Анна Соколова домывала пол в подсобке, когда сменщица Галина крикнула из зала: клиентская машина опять не заводится. Пусть, мол, сама разбирается, у нее руки золотые, не то что у мужиков. Анна вышла, заглянула под капот старой «Нивы», нашла отошедшую клемму, поправила, и через минуту мотор ожил. Водитель сунул ей сто рублей, не глядя в глаза, и уехал, обрызгав грязным снегом ее единственные зимние ботинки...

Свекровь позвонила мне сама. За все годы, что я в этой семье, Нина Васильевна мне сама ни разу не набрала. Всегда через Володю: на, мол, сын, дай матери трубку, пусть скажет. А тут гляжу: её номер на экране, вечер четверга, второе июля, духота, тополь под окном пылит. Взяла. И голос в трубке чужой, надтреснутый, будто за одну ночь состарился ещё на десяток лет. «Приезжай, Женя. Сейчас приезжай, слышишь. Ира у меня. Тут такое творится». И осеклась на полуслове. Я даже посуду домывать не стала, так чашку в раковине и бросила...