Они вернулись. А дальше, видать, лопнули Катеринины нервные струны, не выдержали, настал предел. Домой, в квартиру, их не пустили. Второй замок закрыт изнутри на щеколду. Они стучали, колотили пяткой ...

– Убирайся к своей маме! – голос мужа дрожал от злости, и чашка на столе жалобно звякнула, когда он хлопнул ладонью. – Слышишь? К своей маме! Марина стояла посреди кухни в старом халате, с полотенцем на плечах, и смотрела на него. Не плакала. Даже не моргала. Просто смотрела – так, как смотрят на что-то, что давно перестало удивлять. – Хорошо, – сказала она тихо. Это «хорошо» почему-то испугало его больше, чем любые слёзы. Утро началось как обычно – с борща на плите и с раздражения. Марина поставила кастрюлю ещё с вечера, чтобы к обеду настоялось...