- Василий! Сколько можно?! Сил моих больше нет! – возопила Надежда, схватившись за сердце, и схватила со стола кухонное полотенце. Возмездие и постигло бы нарушителя спокойствия, да только рыжий хвост мелькнул в дверях и скрылся раньше, чем она успела замахнуться. Горшок, красивый, беленький, купленный совсем недавно, упав с полки, разлетелся вдребезги и развесистая лиана, которую Надежда пестовала без малого пять лет, беспомощно распласталась на полу, усыпанному землей. Надежда всхлипнула тихонько,...

И тут Егор почувствовал это снова. Не шаги, что-то другое. Присутствие. Как будто в комнате стало чуть плотнее, чуть теплее, хотя печь уже не так грела. Он сел, огляделся. Комната как комната. Стол, лавки, полки с книгами. На полке среди дедовых книг стояла одна, боком, не как остальные. Он не помнил, чтобы трогал её. Встал, взял. Старая тетрадь в твёрдой обложке. Дедова. Он узнал почерк сразу. Крупный, неторопливый. На первой странице написано: «Егору, когда вернётся». Он сел обратно на лавку и долго просто держал тетрадь в руках...