— Клянусь, Паш… Слышишь меня? Клянусь тебе всем, что у меня есть. Это твой ребенок. Твой! Как ты вообще мог такое подумать? Ты совсем с ума сошел со своими подозрениями? Светлана стояла посреди кухни в застиранном байковом халате, прижимая к груди кухонное полотенце с выцветшими подсолнухами. Губы ее дрожали, в углах глаз блестели слезы, настоящие, крупные, злые. На плите лениво булькал суп из куриных спинок, наполняя двухкомнатную хрущевку тяжелым, знакомым до тошноты запахом вареной моркови и укропа...