Память странная вещь. Она не хранит даты или номера приказов. Память пахнет сиренью после дождя, горячим воском паркета в Доме Красной Армии и крахмалом свежего подворотничка. Я помню тот день до последней складки на скатерти. Это был май тридцать девятого. Или сорокового? Неважно. Важно то, что Киев тогда плавился от жары, а каштаны роняли свои белые свечи прямо на горячий асфальт. Я работала телефонисткой на узле связи штаба округа. Мои пальцы летали над штекерами, соединяя голоса больших начальников,...