В пустыне, где время течет не по прямой, а закручивается в спирали песчаных бурь, стоит корабль. Не остов погибшего судна, выброшенный волнами исчезнувшего моря, а целый, почти невредимый парусник, застывший среди барханов, словно призрак иного измерения. Этот образ — не плод сюрреалистической фантазии, подпитанной опиумом или абсентом, а центральная метафора иранского мистического триллера «Приходит дракон» (2016). И если вы ожидаете, что режиссер Мани Хагиги поведет вас извилистыми тропами линчевского...