— Отпусти её! — крикнула она, не задумываясь. Десятилетия этот крик копился где-то между рёбрами и позвоночником, гнил там, как незалеченная рана. А потом просто случилось. Георгий замер с поднятой рукой. Софкино запястье побелело в его пальцах, девочка вздрагивала беззвучно, по-взрослому сдерживая рыдание. Вишнёвый сок растекался по накрахмаленной скатерти алым пятном, похожим на кровь. — Что ты сказала? — муж медленно повернул голову, и Раиса увидела в его серо-стальных глазах то самое выражение, от которого всю жизнь пряталась в углах собственной квартиры...