Он сказал это почти шёпотом, будто боялся, что слова услышит кто-то лишний: «Я многодетный отец и дедушка, но все живут своей жизнью. Похоже, я им уже не нужен». Фраза повисла в воздухе, как недоигранный аккорд, и с этого момента стало ясно — дальше будет не о славе, а о тишине, которая приходит после неё. Игорь Яковлевич сидел у рояля, не открывая крышку. Рояль стоял здесь всегда — как мебель и как свидетель. Его не включали для гостей, на нём не играли ради эффекта. Он был нужен для другого: чтобы понимать, что жизнь ещё звучит, даже если никто не аплодирует...