— Ну и чего ты сидишь? Заходи, раз пришёл. Дверь-то я не век держать буду. Ефим Кузьмич стоял на пороге избы в валенках и накинутом на плечи тулупе. В сенях за его спиной горела керосиновая лампа. Снаружи была ночь, декабрьская, звёздная, с морозом под тридцать пять. У нижней ступеньки крыльца сидел волк. Старый, это было видно сразу. Морда седая, почти белая. Шерсть на боках свалялась клочьями. Левое ухо порвано, через нос шёл старый шрам. Он сидел на снегу, поджав хвост, и смотрел на человека жёлтыми мутными глазами...