— Мой сыночка достоин лучшего, а ты просто приживалка! — Тамара Петровна с грохотом опустила на полированный стол тяжелую хрустальную вазу. Розы в ней испуганно качнулись. — Мама, пожалуйста, потише, Денис спит после ночной смены, — Катя даже не подняла глаз от гладильной доски. Рука с утюгом двигалась размеренно, хотя внутри всё сжималось в тугой узел. За пять лет брака она научилась отражать эти мысленные пощечины шёпотом. — Пусть спит, перетрудился сердешный, пока кое-кто на его шее сидит! — свекровь победно выпрямилась, поправляя безупречный начес...

Павел понял, что ужин испорчен, когда Тамара поставила на стол не салатницу, а конверт. Белый, плотный, с ровным краем, он лег между селедкой под шубой и вазочкой с маринованными огурцами так аккуратно, будто именно ради него всех и позвали. Ирина сидела рядом с дочкой и ковыряла вилкой картошку, хотя обычно в гостях у матери ела быстро, чтобы потом успеть помыть тарелки и не услышать привычное: "Гостья, что ли". Аня, их пятилетняя егоза, складывала из хлебных корочек домик и шептала плюшевому зайцу, что бабушка сегодня опять громкая...