Что если бы вам с первых кадров фильма показали лицо убийцы, место его работы и даже обрывки его биографии? Исчезла бы интрига? Или, напротив, родилось бы новое, более изощренное напряжение — напряжение не «кто?», а «почему?» и «как его поймают?». Этот парадокс лежит в основе множества великих произведений, от шекспировских трагедий до современных сериалов, где драма проистекает не из тайны, а из предопределенности. Но в 2001 году этот прием, отточенный в горниле европейского и советского интеллектуализма,...