Виктор не разулся. Прошёл в кухню в ботинках, накапал с них на половик и остался стоять у стола. Нина Петровна по одному этому поняла: разговор будет короткий и уже решённый. — Мам, ты только не спорь. Мы всё обсудили. Забираем тебя к себе. — Кто это «мы»? — Мы с Аллой. И Люда согласна. — А меня спросить? — Мам, тебе восемьдесят лет, — сказал он так, будто сообщал ей новость. — Восемьдесят. Дом, огород, зима впереди. Ты в феврале на крыльце навернулась, забыла? — Не забыла. Я тогда сама встала и сама йодом намазала...