Анна стояла в прихожей, прижавшись спиной к зеркальному шкафу-купе. Перед ней стоял Олег. На нем были новые летние шорты, легкая льняная рубашка, которую Аня лично отглаживала вчера вечером, и новенькие кроссовки. Рядом у ног поблескивал пластиковый бок большого чемодана на колесиках. В правой руке Олег держал поводок-рулетку. На другом конце поводка, растянувшись на ламинате, лежал огромный золотистый ретривер. Пес тяжело вздыхал, его умные карие глаза уныло переводили взгляд с чемодана на Олега, а потом на Аню...

Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...