— Ты бы потонше резал, Стасик, колбаса-то нынче денег стоит, не напасешься на тебя. Куда такой ломоть кромсаешь? Рот не порвется? Скрипучий, как несмазанная телега, голос тестя прозвучал над самым ухом, заставив Станислава вздрогнуть. Нож в его руке дрогнул, и лезвие соскользнуло, отрезая кусок «Докторской» немного криво — с одного края толще, с другого тоньше. Стас глубоко вдохнул, медленно выдохнул через нос, пытаясь успокоить мгновенно закипевшую кровь, и положил нож на стол. Утро. Семь пятнадцать...