Есть в киноведении такое сомнительное развлечение — наблюдать за агонией жанра. Это всегда зрелище не для слабонервных, этакий замедленный стриптиз, где скелет обнажается раньше, чем с него спадает последний покров приличий. Обычно жанр не кричит в момент смерти. Он просто перестает быть нужным, выдыхается, как старый матрас, или мутирует в нечто неузнаваемое. Но иногда случается коллизия иного рода: находится режиссер, который решает не просто добить жанр, а сделать это с особым цинизмом, под звуки фанфар и под видом ироничного переосмысления...