Пробуждение было очень тяжёлым. Почему-то сильно болела голова. Да и в комнате было темно и эта темнота как будто давила к земле. Странно, — подумала я, — очень быстро я «свалилась» от бокала шампанского. Рукой хотела обнять Виктора, но рука уперлась в стену. Рядом никого не было. Я попыталась встать, чтобы зажечь свет. Но ноги были будто ватные: совсем не слушались. Вдруг открылась дверь. Яркий свет проник в комнату. От неожиданности я закричала: на пороге стояли двое незнакомых людей восточной наружности...

Дорога к поселку шла одна, и других не было на двести километров вокруг. Так что любой, кто сюда ехал, ехал с умыслом, потому что случайных людей в наших местах не бывало уже лет тридцать. Я вел старую машину сквозь предрассветную муть, и фары выхватывали то стволы сосен, то мокрую кору, то ленту тумана над болотом. Болото здесь зовут Гнилым, и обходят его даже пьяные. Я не спешил, хотя внутри всё рвалось вперед, потому что спешка — это первая ошибка. А первая ошибка в моем прежнем ремесле обычно не оставляет времени исправить вторую...