Я с ужасом вспоминаю тот день, когда мы с Димой переступили порог квартиры его мамочки. Дверь скрипнула с каким‑то зловещим предупреждением — длинным, тягучим звуком, от которого по спине пробежал холодок. Мелькнула шальная мысль, что я вхожу в Ад. Как впоследствии оказалось, мысль была явно пророческая. — Ну вот, теперь вы и дома, — сказала свекровь, Галина Петровна, и улыбнулась так, будто вручала нам не ключи, а приговор. Я улыбнулась в ответ, стараясь выглядеть благодарной, хотя пальцы дрожали...