Виктор стоял в прихожей с чемоданом, как актёр перед премьерой. Двадцать пять лет репетиций, и вот оно — великое объявление о начале новой жизни. Он ожидал слёз, истерики, может быть, даже коленопреклонения. Но Тамара просто сидела на кухне, размешивая чай. — Тома, я собрал вещи, — торжественно произнёс он, входя на кухню. — Мы больше не можем жить вместе. Я хочу начать новую жизнь. Она подняла на него глаза — такие спокойные, что у Виктора внутри что-то дрогнуло. Где слёзы? Где мольбы остаться? — Понятно, — тихо сказала Тамара...