Мою младшую дочь в роддоме завернули в обычную больничную пеленку, но для меня это было почти как театральный занавес, который снова подняли, хотя спектакль, казалось, уже доигран. Мне семьдесят, я народный артист, дедушка, человек с кучей прожитых жизней и чужих ролей за спиной. И вдруг мне кладут на руки теплый комочек и говорят: "Папа, держите". В бумагах потом аккуратно вывели: "Анастасия Борисовна Невзорова". Я смотрел на эти буквы как на приговор и как на подарок одновременно. Одно и то же имя разделило мою жизнь на "до" и "после" уже второй раз...