Утро в квартире на Соколе всегда начиналось одинаково — с золотого копья света, которое пробивалось сквозь неплотно задернутую штору и падало точно на персидский ковер. Для Тильды этот луч был лучше любого будильника. Она потягивалась, выгибая спину идеальной дугой так, что мягкая шерсть цвета топленого молока вставала дыбом, выпускала когти, оставляя на старом паркете едва заметные полумесяцы, и только потом открывала глаза. Мир вокруг пах уютом: свежесваренным кофе из кухни, озоновой свежестью...