За окном догорал август. В саду тяжелые, налитые соком яблоки глухо падали в некошеную траву — «бух», «бух», будто мерные удары сердца. Катерина стояла у окна, сжимая в руках остывшую чашку чая. В воздухе пахло сушеной полынью и близкой осенью. Степан вошел в комнату неслышно, но она почувствовала его кожей. От него пахло чужим — не домом, не опилками из его мастерской, а резкими, заносчивыми духами, которые не растут в их краях. — Катя, — сказал он негромко, и в его голосе она услышала ту самую просительную нотку, которая бывает у провинившегося пса...