— Ну и куда я в ней пойду? В «Пятерочку» за кефиром? Или, может быть, мусор выносить, чтобы бомжи у подъезда оценили блеск меха? Вероника стояла перед ростовым зеркалом шкафа-купе, брезгливо оттягивая воротник черной норки. Шуба, за которую Виктор отдал две свои месячные зарплаты и квартальную премию, сидела на ней идеально. Густой, переливающийся под светом люстры мех струился по ее фигуре, делая жену похожей на статуэтку. Но лицо Вероники выражало такую степень разочарования, словно на плечи ей накинули не элитное меховое изделие, а старый, изъеденный молью коврик из прихожей...