Вторая жена, Глафира Петровна, женщина красивая, но недалекая, рыдала три дня. Она рыдала так громко, что соседи вызвали участкового, подозревая бытовое нас_илие, но участковый, увидев горе, ушел ни с чем. Когда же слезы иссякли, Глафира Петровна задумалась о наследстве. — Степа, — прошептала она, глядя на фотографию мужа в траурной рамке, — ты же не оставил меня без всего? Ты же купил квартиру, но на маму, ты копил и клал деньги на мамин счет… Но у Степана Игнатьевича, как выяснилось, был один маленький секрет...