Джейн стояла перед отцовским столом, чувствуя, как накрахмаленный воротник её простого серого платья врезается в кожу. Её вызвали в кабинет сразу после утренней молитвы, не дав даже позавтракать. Герцог Генри Грей, вернувшийся из Лондона накануне глубокой ночью, имел вид не столько уставшего, сколько выкованного из одного цельного куска решимости. — Садись, Джейн, — сказал он, не глядя на неё, водя пером по разложенной карте каких-то владений. Джейн опустилась на краешек дубового стула, положив руки на колени...