В советском кино фашисты говорили по‑русски — и это было гениальным ходом. Казалось бы: зачем лишать врага его языка? Но именно этот приём превратил военные фильмы из хроники в мощное эмоциональное переживание. Разберёмся, какие стратегии стояли за этой, на первый взгляд, странной традицией. Пересматривал недавно «Семнадцать мгновений весны». И поймал себя на простой мысли: Штирлиц ходит по Берлину, разговаривает с Мюллером, Шелленбергом, Борманом, и все они говорят по-русски. Чистым, литературным, без единой немецкой фразы в кадре...